Перейти к содержанию
  • Объявления

    • Аксель

      Новые акции (упрощеный приём)   27.09.2018

      Дамы и господа, мы будем очень рады видеть игроков светлого ("Гондор и Рохан" ,"Эльфийские Владыки") и тёмного блока ("Во славу Темного Владыки!"), с акциями можно ознакомиться, кликнув по ссылке объявления или перейдя в соответствующий форум "Вступление в Средиземье". Помните, что мы очень любим тех игроков, которые попадаются в наши рекламные сети, и готовы отблагодарить их Печеньками! Ждём вас  

Элледель

Свет
  • Публикаций

    1 279
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    16

Элледель стал победителем дня 25 мая 2016

Элледель имел наиболее популярный контент!

Информация о Элледель

  • Звание
    Она тебе лира - или клинок.
  • День рождения 01.09.1995

Информация

  • Пол
    Женщина
  1. Поздравляшки.

    Присоединяюсь к поздравлениям! С днем рождения, Хэлкар; всего тебе самого наилучшего!
  2. Back In Control

    Следопытка была несказанно рада тому, что нолдо примкнул к дунаданам в этом походе. Неиссякаемая сила воли, огромная энергия и скабрезные шуточки Исилендила придавали Элледели бодрости – прямо как чаша хорошей медовухи! В плане поднятия боевого духа отряда в целом и его главы в частности, эльф был незаменим. Однако, случались моменты, когда Итиль начинал жутко бесить девушку. Например, хвастаясь своей слабой чувствительностью к холоду на фоне изнемогающих от непривычно низких температур дунаданов. - Вы, эльфы, могли бы любиться хоть в Утумно на раскаленной наковальне, - буркнула следопытка, натягивая обмотанный вокруг головы шарф практически до глаз. Девушке казалось, что на её ресницах уже намерзли сосульки. – У нас совершенно другая физиология... балрог её подери. Зато кое-что из крепкого мы догадались взять с собой – не зря же дунаданы веками бродят по самым отдаленным и неуютным местам Средиземья. Там иногда только выпивкой и можно согреться. Впрочем, севернее нас вряд ли кто-то забирался в последние лет триста. Несколько следующих минут было пройдено в полном молчании, ровно до тех пор, пока Исилендил не выкинул очередной фортель. Элле и опомниться не успела, как оказалась замотана в его доху; а эльф, взяв с собой двоих следопытов, уже отправился рубить хворост для костра. До привала, который внезапно решил устроить Итиль, вообще-то было еще далеко и долго; но дочь Хальбарада не стала упрямиться и пошла на поводу у нолдо: её людям, да и ей самой, жизненно необходим был отдых. После того, как следопыты по мере сил помогли Исилендилу организовать привал, немного поели и расслабились, Элле достала из дорожного мешка бутыль самогона. Температура воздуха пока ещё не достигла отметки, при которой данный напиток бесславно замерз бы. Напоминание эльфа насчёт выпивки оказалось как нельзя кстати: приняв по чуть-чуть, дунаданы довольно быстро согрелись. Даже Эльза приложилась к бутылке, и потом недовольно фыркала, вопрошая, какой сумасшедший вообще мог сотворить такую гадость и сказать, что это можно пить. Что там Эльза – у Элледели едва не выступили на глазах слёзы, когда глоток крепкого пойла огненным комком провалился в желудок. Посидев некоторое время и свыкаясь с тем, что по телу растекается приятное тепло, Элле чуть прикрыла глаза. Она не заметила, как к ней подсел эльф и приглушенным голосом завел разговор. - За лоссотами, в первую очередь, - задумчиво ответила дева, когда Итиль закончил. Элледель чувствовала, что настал момент выложить эльфу и остальным членам отряда всё, как на духу. Они имели право точно знать, зачем пошли в поход. – Затем, чтобы узнать, как далеко теперь простирается власть Гундабада и способны ли тамошние силы обрушиться на Кирдана или на нас отсюда, с Севера. Естественно, я хотела проверить, не замерзло ли море – но судя по тому, какой здесь холод, вывод я сделала. В принципе, это всё. Передохнув, отряд снова продолжил путь. Небо немного потемнело, наступило нечто вроде сумерек: здесь это означало, что на землю опустилась ночь. Вскоре отряд отклонился от прежнего курса и взял гораздо левее, и уже через пару-тройку часов взору следопытов открылась большая долина. Элледель глубоко вздохнула, увидев расположившиеся внизу странного вида хижины – те, кажется, были сделаны из спрессованного снега. Над некоторыми из них струйкой поднимался белый дымок. Следопытке вдруг стало жутко интересно: как это можно - разжечь костер внутри ледяной хижины и умудриться её не растопить? - Странно, что мы никого не встретили, - обратилась девушка к своим спутникам. – Я имею в виду, похоже, лоссоты не выставляют дозорных. Судя по всему, им не от кого беречься и это хороший знак...наверное.
  3. Back In Control

    В этой жизни Элледель ни в чем не могла быть абсолютно уверена, кроме одной-единственной вещи: её отцу не слишком повезло с дочерью. Выскажи она это самому Хальбараду, тот возмущенно ответил бы, что сам воспитывал её, а значит, должен теперь пожинать плоды своих трудов и не морщиться при этом. Отец наговорил бы ещё кучу утешающих слов, но вряд ли мнение Элледели от этого изменилось бы. Конечно, Хальбарад по мере сил просто пытался сделать из дочери самостоятельную и смелую девушку, имеющую собственное мнение и способную постоять за себя в эти тяжелые времена. Однако, где-то он пустил дело на самотек, и потому, «на выходе» получил неуправляемую смесь из энергии, силы воли, амбиций и непомерного самомнения, заключенную в женском теле. Не сказать, однако, что старый следопыт был так уж недоволен недамским поведением дочери: в последнее время он поддерживал практически любое её начинание, а сам больше наблюдал, чем участвовал, словно поощряя в Элледель не просто самостоятельность, но властность, жесткость и умение проявлять силу где надо...и где не надо, тоже. Конечно, данные размышления пришли к девушке не просто так. На сей раз собственная неуемность занесла дочь Хальбарада, что называется, «к балрогу на рога» - на далекий Север, куда давным-давно не ступала нога человека, эльфа и уж тем более, хоббита. Вряд ли даже орки бывали тут, предпочитая носа не казать из своих гундабадских обиталищ. Поход был предпринят Элледелью, её отрядом и Исилендилом с целью отыскать северян-лоссотов и предложить им перебраться поближе к южным землям. Несколько лет назад до Элледели доходили вести о том, что их народ ныне составляет где-то около тридцати тысяч человек, или более того. Еще несколько целей было у следопытов в этом походе; были и те, о которых они старались не говорить слишком часто даже в этой пустынной местности. Но по мере продвижения в самое сердце Севера, все задачи начинали казаться глупыми и незначительными, а сам поход – окончательно и бесповоротно бессмысленным. Найти что-либо здесь уже не представлялось возможным. Сначала вокруг на многие лиги простиралась тундра с её редкой и чахлой растительностью, а затем - бесконечная белизна снега; небо чаще всего было серым от туч, и редко когда солнце выглядывало из-за них. Впрочем, почти всегда было довольно светло. Как Элледель поняла, в данной местности должен был начаться полярный день. Скоро солнце вообще перестанет заходить за горизонт, и неизвестно, какой станет тогда дорога небольшого отряда... Они наверняка взвоют от избытка света и невозможности передохнуть хоть недолго. Никто из собравшихся в поход следопытов никогда не видел полярного дня. Никто из них не забирался еще так далеко на Север. Они перестали считать себя северянами – для данной местности дунаданы были пришельцами с юга, давно забывшими, что такое настоящие холода. Прозвище, данное Элледели эльфами и подхваченное в Рохане – Фородвен, Дева Севера – больше не казалось хоть сколько-нибудь уместным. Здесь царил настоящий Север, истинный холод, и вряд ли он потерпел бы хоть какое-нибудь покушение на свою власть. - Я не знаю, что у меня отвалится раньше: нос, брови или...балрог подери, еще что-нибудь, - в сердцах сказала Элледель, отчаянно потирая руки, упрятанные в большие меховые варежки. – Если мы все не помрем тут как собаки, это будет настоящее чудо. Мы заблудились, Итиль. Нужно идти назад и заново искать дорогу... Дунаданка хотела добавить: «Ещё нужно слать меня в пекло с моими идеями, уходить отсюда и больше никогда сюда не возвращаться». Но Элледель промолчала и продолжила путь. Они с Исилендилом шли впереди, пытаясь высмотреть что-либо вдали, проникнуть взглядами за горизонт. Элле понимала, что эльф видит куда дальше, чем она сама; но судя по его напряженному молчанию, ничто в этом царстве снега до сих пор не оживило его взора. Где-то вдалеке, слева, тянулся хребет Синих Гор. Это было единственной обнадеживающей деталью в наскучившем до смерти белом пейзаже.
  4. Тупая, ноющая боль железным обручем сдавила голову. Элледель ожесточенно потерла виски руками, но сие телодвижение нисколько девушке не помогло. Неудивительно, что у неё заболела голова – в натопленной комнате стояла жуткая, изматывающая жара. Она доканывала и здоровых; что уж говорить о несчастном сыне Эомунда, который продолжал метаться в лихорадке! - С твоего позволения, Эзра, я открою ставни, - буркнула Элле. – Иначе мы все тут задохнемся. Лекарь коротко кивнул, не отрывая напряженного взгляда от лица Эомера. Травник только что влил в горло наместника порцию очередного лекарства и теперь дожидался начала его действия. Элледель прошла мимо Эльфхельма, прикорнувшего на стуле неподалеку от кровати; подошла к окну и резким движением распахнула тяжелые ставни, украшенные причудливой резьбой. В комнату ворвался свежий воздух; ночной весенний ветерок споро развеял факельный чад, давно уже перемешавшийся с запахом пота и горьким ароматом лекарственных трав. Приятное прохладное дуновение возымело благотворное воздействие, по крайней мере, на саму Элледель: сильная головная боль прошла, будто её и не было. Какое неимоверное облегчение! Вздохнув, девушка прислонилась щекой к чуть шершавой поверхности ставня и прикрыла глаза, отрезая от своего взора ярко горевшие в небе звезды. Девушке казалось, что ещё несколько секунд – и она заснёт стоя, прямо как лошадь, ибо огромное количество душевных и физических сил отняла у северянки сегодняшняя ночь, которая никак не думала заканчиваться. Шум прервал бездумное полузабытье следопытки, в самом деле начавшей клевать носом. Девушка успела только понять, что за её спиной раздалось чье-то неразборчивое бормотание, затем – вскрик мальчика-слуги и грохот упавшего на каменный пол стула. Элледель резко развернулась и увидела довольно странную картину: - Что он сказал? Что?! – это Эльфхельм, подобно грозовой туче, навис над мальчишкой и требовал от него ответа. Получается, Элледель не услышала, как Эомер заговорил? Что за невнимательность, и что за... добрая весть! Сонливость Элле как рукой сняло. Дочь Хальбарада опрометью бросилась к постели наместника, ожидая увидеть, как тот уже открыл глаза, но её постигло жестокое разочарование: Эомер продолжал пребывать в плену собственных кошмаров, и только губы его шевелились, будто желая повторить то, что было произнесено несколько мгновений назад. А кстати, что он сказал? - Элледель, - трясясь от страха, выдавил мальчик. Кажется, девушка задумалась и выпалила свой вопрос вслух, одновременно с Эльфхельмом. Осознание пришло не сразу, а придя, оно залило лицо и шею жаркой волной. Эомер назвал её имя. Что бы это ни значило, он назвал её имя. Элледель смотрела на Эльфхельма, в глазах которого загоралось понимание; и всей душой ненавидела себя. Она желала бы, чтобы ей снесли башку мечом на поле боя, нежели чтобы кто-то, кроме всевидящего и всезнающего Брандона, догадался о её чувствах. - Будучи в таком состоянии, он позвал именно тебя, - проговорил Азрахил задумчиво, и Элле воспользовалась моментом чтобы отвернуться от Эльфхельма. Лекарь-дунадан вообще был человеком малоэмоциональным, но сейчас его лицо будто бы озарилось некой идеей. И ему явно не терпелось её высказать присутствующим. Однако, Азрахил не торопился. - Балрог тебя подери, Эзра, я не знаю, почему он это сделал, - не выдержала молчания дочь Хальбарада, раздраженно отмахиваясь от товарища. – Хорошо, что он вообще заговорил! - То, чем болеет наместник, похоже на «черную немочь», как её называют в Гондоре, - неторопливо ответил Азрахил, пропуская слова Элледели мимо ушей. – Её приносят назгулы одним своим присутствием. Здесь их нет, и я не знаю, как Эомер мог такое схватить; возможно, тоска по родным, похороны дяди, крепкий алкоголь повлияли... - Тьма нависла над Роханом уже давно, с тех самых пор, как исчезла Эовин, - пробормотал Эльфхельм, садясь на постель наместника с другой стороны. – Вы, северяне, этого не знаете, вам не с чем сравнивать; но наши края раньше были краше и теплее, и люди не были такими подавленными. Может быть, наместника подкосила эта странная Тень? - Возможно, - согласился Азрахил. – Дунэдайн слишком близко соседствуют с Ангмаром и с тварями, что старше и отчасти страшнее самого Саурона, дабы ощущать лишь небольшое дуновение Тьмы, принесенной черным ветром с восточных пределов. В речи Эзры явно слышался отголосок надменности. Элледель тяжело вздохнула, хотя ей больше хотелось кричать и бросаться в лекаря тяжелыми предметами. Нет, когда-нибудь некоторые её спесивые земляки переменят отношение к смелым и гордым роханцам; когда-нибудь точно – но только не сегодня. Северянка вряд ли отдавала себе отчет в том, что сама ещё недавно посматривала на рохиррим немного свысока; и только отношение к одному-единственному человеку заставило её пересмотреть свои взгляды. - Так что ты хотел сказать, Азрахил? – нетерпеливо спросила Элле, пытаясь предотвратить даже самую малейшую возможность начала словесной пикировки. Хвала Единому, Эзра опомнился довольно быстро: - При таком недуге Арагорн бы попробовал омыть лицо Эомера отваром ацеласа, и дозваться его. Рука Короля возвращает к жизни, и ты это знаешь. Но Короля нет у нас под боком, а потому, попробуем обойтись тем, что имеем. Все-таки, ты родственница ему; может, в тебе хоть на мгновение заговорит нужная часть твоей крови, и ты интуитивно сумеешь понять, как вызвать наместника из Тьмы. Но важнее то, что ты значимый для Эомера человек и на твой зов он вполне может откликнуться...и очнуться. - Бред какой, - слова Элле были брошены ею словно горсть камешков. - Не бред, - отбрил Эзра. – Пока не попробуем, не узнаем. Элле не пришлось долго уговаривать. Она омыла Эомеру лицо, шею, грудь и руки резко пахнущим отваром ацеласа. Приятный запах заполнил всю комнату и взбодрил всех, кто в ней находился. Однако, со второй частью плана возникли проблемы, причем, проблемы эти существовали скорее не в реальности, а только в голове самой Элледели. Отложив тряпицу, насквозь пропитанную отваром, девушка осторожно села на край кровати и взяла Эомера за руку. Волосы из растрепавшейся косы упали на лицо, но северянка нетерпеливым движением отбросила тяжелые пряди назад. Она была поглощена осознанием своей неуклюжести и полным отсутствием понимания того, что нужно делать дальше. Взгляд девушки остановился на её собственных пальцах, обхвативших запястье наместника. Это было не слишком красивое зрелище. Тяжелая работа и война давным-давно лишили ладони Элледели даже жалких остатков нежной девичьей красоты; да и схватилась дунаданка за руку Эомера как воин за меч. Или как утопающий за последнюю соломинку. Больной вдруг громко застонал. Северянка дернулась от неожиданности и едва не разжала пальцы; но усилием воли она заставила себя усидеть на месте и вновь склониться над Эомером, пристально глядя ему в лицо. Глаза мужчины беспокойно вертелись под плотно закрытыми веками, словно наместник, явно пребывавший в плену каких-то кошмаров, судорожно пытался отыскать во мраке своего сознания что-то ...или кого-то. - Ну, Фородвен, позови его, - подбодрил её Эзра. Северянка почти физически ощущала нетерпение и раздражение лекаря, а ещё - надежду, что исходила от Эльфхельма. Не слишком ли большие ожидания возложили на её плечи травник и маршал? - Арагорна бы сюда, - в смятении выдохнула Элледель. – Он возвращал людей из неизбывной тьмы, он учился этому у Элронда, я же... Почему-то доселе ни одна битва, ни одна сложная стратегическая задача не вызывала у северянки подобных затруднений и не требовала от неё стольких душевных усилий. Дочь Хальбарада так часто сталкивалась с кровью и смертью, что привыкла к ним как к неизменным спутникам своей судьбы; однако, спутники эти продолжали пугать её своей могущественной загадочностью. Деве за свою недолгую жизнь довелось побывать даже убийцей, но она никогда не выступала в роли целительницы (если не считать криво сделанных перевязок да примитивных травяных настоев, некогда приготовленных ею). В любом случае, грубые руки Элледели были прежде всего руками воина, а звенящий сталью голос не умел говорить с кем-то по-настоящему нежно и сострадательно. Элледель попросту боялась, что у неё, такой лихой на поле боя, и такой никчемной и бесполезной у ложа больного, ничего не выйдет и что Эомер так и останется блуждать по полям муторного и страшного забытья; и в итоге, потеряется на мрачных полях самой Смерти. Однако, вообразив лишь на какую-то долю секунды подобную возможность, Элле вдруг преисполнилась смелости взглянуть судьбе в глаза. Она не могла из-за внезапной вспышки трусости позволить навеки угаснуть тому солнечному огню, что горел в груди этого вспыльчивого, доброго, храброго и великодушного человека. Элледель решила: она поверит в свои силы и сможет достучаться до сына Эомунда, пусть даже ей придется просидеть не одну ночь у его постели без сна и отдыха. - Эомер, послушай, - сказала девушка тихо, сильнее сжав руку наместника. – Я не знаю, слышишь ли ты меня, но... Я прошу тебя очнуться. Ты должен бороться с болезнью, с отчаянием... Элле осеклась. Ничего не произошло. Да ничего, наверное, и не могло произойти. Подавленная, но не удивленная, Элледель обуздала желание беспомощно оглянуться на Эзру и тем самым признать, что его идея потерпела крах. Северянка вновь заговорила, только сейчас её голос звучал надрывнее и громче. Самой девушке казалось, что он вот-вот сорвется на плач: - Очнись, Эомер! Я прошу тебя, вернись к нам...вернись ко мне! Вспомни что я говорила – тьма уйдет, твои родные вернутся домой, ты больше никогда не будешь один. Так очнись! Очнись, ну пожалуйста! Последние слова девушке пришлось договаривать уже сдавленным от слёз голосом. Элледели все равно было, что подумают о ней Эльфхельм или Азрахил. Во всём целом мире единственно важными для девушки теперь были только спутанные золотые волосы, мокрый бледный лоб и белые отметины на смугловатой ладони, оставшиеся от судорожно сведенных пальцев. Глаза северянки наполнились слезами, и та быстро подняла голову. Факелы и гобелены на стенах заплясали, преломляясь в соленых каплях, которые так и не сорвались с век. А когда слезы чуть высохли, девушка вновь посмотрела на Эомера. Его золотистые ресницы, казалось, тоже слабо затрепыхались, подобно крыльям бабочки, зажатой пальцами какого-нибудь жестокого мальчишки. Что за причудливые, обманчивые игры света и воображения. Или же... - Эй! – вскрикнула Элледель, когда поняла, что веки Эомера распахнулись, и что его бессмысленный взор попытался сфокусироваться на её лице. – Эй, - повторила девушка тихо, уже не чувствуя, как слезы катятся по её лицу.
  5. Песни Тирн Гортада

    Ночь тянулась - длинная, медленная и вязкая, словно черная кровь. И казалось, что не будет ей ни конца, ни края. Три раза уже насмерть уставали следопыты, и три раза дочь Хальбарада упорно поднимала их в бой. Но и сама она была уже вымотана до предела. В жилах Элледели текла высокая нуменорская кровь; девушка была закалена долгими странствиями и бесконечными стычками, но сегодняшняя битва вполне могла стать для неё последней - такого запредельного напряжения сил она потребовала. Галадриэль читала нараспев заклинания, следопыты и Исилендил рубились, что было мочи, но новые и новые призраки лезли со всех сторон. А может быть, и не новые; может, те, которые развеивались под ударами зачарованных мечей через какое-то время воплощались снова и продолжали драться. Элледель не могла сказать точно. На исходе четвертого часа ей уже стало наплевать на происходящее: тупое равнодушие волной накрыло северянку. Воительница действовала машинально; тело её, хоть и продолжало повиноваться усилию воли, начало страшно ныть и требовать немедленного отдыха. И когда Элле уже утратила всякую надежду; когда она мысленно попрощалась с родными, друзьями и тем человеком, коего оставила за многие лиги отсюда, Исилендил вдруг пошел в атаку. - В стороны! Рубите! - закричала Фородвен. Несколько мучительно долгих мгновений понадобилось ей, чтобы постигнуть замысел эльфа; и следопытка надеялась, что верно поняла его. Дунаданы, воодушевленные безумным рывком нолдо, ринулись в бой так, будто неизвестное волшебство влило в них новые силы. Сама Элледель следовала за могучим Тиэнором и прикрывала его сзади. Благодаря своему росту и юркости, девушка вскоре пробилась за спину короля умертвий, с которым сражался сейчас Исилендил. Замогильной жутью веяло от мертвого военачальника, невозможно было находиться рядом с ним; ещё несколько часов назад дочь Хальбарада трусливо открестилась бы от подобного испытания, ежели бы ей его подробно описали и предложили пройти. Но сейчас у девушки не осталось никакого выбора. Превозмогая нечеловеческие ужас и отвращение, Элледель, сцепив зубы, выжидала нужный момент для удара. Генерал начал сильно теснить эльфа, но вокруг мертвеца уже не осталось его подданных, а значит, к Исилендилу подоспела подмога. И когда нолдо пошатнулся, Элле крикнула: - Давай! Разом, кто куда, следопыты атаковали генерала со спины. Элледель перед этим отбросила щит, чтобы ничто не стесняло её движений; швырнула на землю верный Гиль и выхватила два поясных кинжала. Она сама не ожидала от себя такой прыти, когда одновременно с ударом двуручного меча Тиэнора, подпрыгнула на максимально возможную высоту и вонзила клинки ножей куда-то призраку между лопаток (по крайней мере, похоже было на то, что удар пришелся как раз между лопаток; хотя, кто там этих призраков знает). Руки девушки обожгло нестерпимой болью. Элледель, падая, столкнулась с Тиэнором и рухнула на землю. Ей нечем было защищаться, она выпустила из рук свои кинжалы и оставила их в спине призрака; она была так вымотана, что хотела уткнуться носом в пожухлую траву, замереть и покорно дождаться своей гибели. Но первый луч солнца показался из-за горизонта давно уже посветлевшего в рассветном зареве неба. Он осенил лицо Элледели, скользнул по последнему из её кинжалов, что был выхвачен девушкой при попытке встать на ноги. Душераздирающие вопли призраков, попытавшихся уйти от неизбежной участи, словно клинки взрезали утренний осенний воздух - но в свете дня колдовские умертвия оказались всего лишь страшилкой, детской жуткой сказкой, развеявшейся от первого прикосновения неумолимого солнечного света. Элле, зажавшая было уши руками, выпрямилась и потрясенно огляделась. - Всё...нет, неужели всё..., - бормотнула она так, что вряд ли её кто-то слышал. Однако, у леди Галадриэль имелось иное мнение насчет окончания битвы. По словам Владычицы, нужно было ещё собрать останки умертвий и сделать огромный погребальный костер, дабы не осталось у призраков на земле никакого пристанища и никакой возможности воплотиться вновь. Получается, измотанный отряд должен был совершить еще один подвиг. - Держись, пожалуйста, - тихо сказала Элледель, подходя к Исилендилу. Он сидел на земле, опустив голову, и явно боролся с желанием упасть и более никогда не двигаться. На долю эльфа выпало страшнейшее из испытаний сегодняшней ночи - в одиночку сдерживать натиск могучего врага довольно долгое время, пока следопыты разбирались с более мелкими призраками. Деревянными, негнущимися пальцами Элледель медленно стянула себя свою кожаную,вхлам изодранную куртку и расстелила её на земле. Галадриэль отдала плащ, который свернула в большой валик; и дочь Хальбарада кое-как заставила эльфа лечь и подложила ему под голову импровизированную подушку. Это было все, что она могла сейчас для него сделать: Галадриэль осталась с Исилендилом, а дочь Хальбарада, тяжело поднявшись на ноги, отдала нужные команды. После небольшой передышки отряд во главе с Элле спустился с вершины кургана. ... В светло-серое небо взвился жирный черный дым. То горели останки умертвий, щедро "удобренные" хворостом и чарами эльфийской Владычицы. Элледель, постаравшаяся расстелить на земле свой плащ на как можно более значительном расстоянии от погребального костра, лежала на спине, раскинув руки и бездумно пялилась на облака. Каждая клеточка её тела молила о долговременном отдыхе, но для него время ещё не наступило. С усилием повернув голову, Элле устремила свой взор на сверкающую кучу сокровищ, что следопытам удалось вытащить из курганов. Странные, обрывочные мысли возникли в голове девушки. Все эти сокровища по праву принадлежали её народу, и если мудро пустить их в дело... Впрочем, для начала нужно было ещё понять, что именно вытащили они из бывших могил.
  6. Песни Тирн Гортада

    Закончив с помощью - Элле вместе с Эльзой и Ненгилем носили хворост и воду для Исилендила - девушка оперлась на большой камень, стоявший неподалеку. Наблюдать за работой кузнеца было истинным удовольствием, ибо он был настоящим мастером, и дело его спорилось. Помощники, Тиэнор и Хирдор, вовсю старались не отставать от своего руководителя. Эльф, тем временем, мурлыкал себе под нос тягучий напев. Элле с первых же звуков догадалась - то была Песнь Силы. Девушка вполне разбирала её слова, понимала их значение и осознавала: ей выпала настоящая честь. Мало кто из ныне живущих смертных мог похвастаться тем, что увидел работу эльфийского кузнеца и уж тем более тем, что услышал, как мастер зачаровывает оружие. Завороженная Песней, северянка едва не пропустила её окончание. Но слова Исилендила – а он обратился к деве с предложением немедленно испытать его работу – отзвуком зацепились за сознание Элледели, и та, моргнув, закивала головой: - Благодарю тебя, мастер Исилендил, за работу. Тиэнор? Могучий следопыт, к которому повернулась дочь Хальбарада, вытер пот со лба. Тиэнор с самого начала помогал эльфу с заточкой оружия, и сейчас на его лице явственно читалось желание проверить клинки в действии. Размяв пальцы, Тиэ взял свой двуручник. Грани оружия теперь отливали в свете луны холодноватым, прозрачно-голубым цветом. Дунадан подошел к камню, на который указал Исилендил, и, помедлив немного, взмахнул мечом. Клинок сверкнул в воздухе яростной серебристой вспышкой. Мгновение – и камень разлетелся на куски. Казалось, что Тиэнор лишь дотронулся до него; однако, результат вышел ошеломляющий. Элледель, не сдержавшись, радостно хлопнула в ладоши и воскликнула: - Да это просто чудо! С таким оружием и в неизвестность шагать не страшно. Если оно окажется столь же прекрасным и против призраков, то небольшая это будет цена за его последующую негодность! Элле только чуточку пожалела, что её мечу, её гордости и любимой личной вещи, тоже придёт конец. Она лишь надеялась, что его ещё можно будет заточить; однако, об этом стоило подумать позже. Исилендилу понадобилось некоторое время на отдых и сборы, но затем вся компания, скрытая чарами Галадриэли, устремилась на вершину самого большого кургана. Луна и звезды, сиявшие в небе, проливали свой тусклый свет на близлежащие холмы; но когда отряд оказался на вершине, следопытам стало казаться, что у подножия кургана клубится черный, непроглядный дым. Элледель, её следопыты и Исилендил встали кругом, центром коего оказалась владычица Галадриэль. Факел, который она держала в руках, вдруг перестал светить тем волшебным, белым светом, и стал обыкновенным неярким источником огня. Сразу же неестественный холод пронзил тело Элледели, и девушка, воздев щит, покрепче перехватила в руке верный Гиль, вспыхнувший голубым пламенем. Дочь Хальбарада мгновение взирала на него с изумлением; но странный, свистящий шепот отвлек её внимание. Костлявая рука словно из ниоткуда возникла перед северянкой из ночного мрака. Девушка, исполненная ужаса, со всей силы рубанула по ней, щитом одновременно отталкивая умертвие. Призрак оказался на удивление осязаемым. - Да сохранит нас Создатель! - донёсся до дочери Хальбарада возглас Тиэнора. Вокруг закипела битва. И Элледель, вонзая клинок в грудь призрака, тоже мысленно начала взывать к помощи Единого. Она знала, что врагов не станет меньше от её молитвы, но всепоглощающий страх уйдёт.
  7. *из вредности призывает Эомера* всем доброго субботнего вечера, милсдари!
  8. Уиуиуи :3 тоже любитель Булгакова?
  9. Ахаха, тут вспомнили порционные судачки :D Всем доброго вечера!
  10. Поздравляшки.

    И я присоединюсь к поздравлениям. С днём рождения, Ксинхейл! Всех благ!
  11. Стихотворения Элледели

    я увижу Вас в старом парке на скамейке, с лиловой книгой. и возможно, в очках, сидящих чуть неровно на переносье. будет солнце играть лучами через кроны ветвистых кленов в волосах цвета тёмной бронзы; и на майке бордово-красной. я пройду мимо Вас небыстро увлеченно любуясь видом. сомневаюсь, что я замечу Вас, сидящего на скамейке. сомневаюсь, что Вы поймёте, что припомните - тоже вряд ли - сочетание глаз зелёных с темно-синим в горошек платьем.
  12. Песни Тирн Гортада

    Внимательно выслушав собеседницу, Элледель кивнула. - Спасибо за разъяснение. Мне по-прежнему сложно представить их себе, но...чего только нынче не увидишь. Позвольте теперь позвать моих товарищей, Владычица. Специальным сигналом - ухнув два раза по-совиному - Элле подозвала свой отряд. Через некоторое время они подошли к ней, и Элле вкратце передала им слова Галадриэли. Интересно было наблюдать за лицами следопытов, когда те смотрели на лориэнскую королеву. В их глазах отражались совершенно разные эмоции. Тиэнор, как показалось Элледели, был так же вдохновлен встречей, как и она сама. Ненгиль и Хирдор едва не поразевали рты от удивления при виде Галадриэли, а спокойное лицо Эльзы украсила теплая улыбка. - Теперь нам надо обсудить план, но где же... Речь следопытки прервало внезапное появление высокого темноволосого эльфа, спустившегося с вершины холма вслед за Владычицей. Своим приходом он предотвратил вопрос, вертевшийся на языке у Элле. "Так вот кого Галадриэль взяла себе в подмогу". Лицо эльда показалось девушке смутно знакомым - определенно, дочь Хальбарада видела его в Ривенделле; и кажется, эльфы Элронда говорили о нём как о великом кузнеце. Однако имени его девушка, как ни силилась, вспомнить не смогла. Это показалось памятливой Элледели странным; странным было и выражение лица эльфа. Оно было бесстрастным, даже, пожалуй, чересчур бесстрастным. Однако, Элле было не до разгадывания его эмоций; соблюдая правила приличия, девушка коротко кивнула спутнику Галадриэли и представилась: - Я Элледель, дочь Хальбарада. К вашим услугам, - произнесла она. - Что же, раз теперь все в сборе, нужно составить какой-то план нападения. Темноволосый эльф сразу же высказал свои мысли по данному поводу, но Галадриэль отвергла его идею. По правде говоря, Элле хотела предложить то же самое, что и Исилендил - так оказывается, его звали; но теперь девушке пришлось обратиться в слух, и это было мудро. План Владычицы, казалось, не имел никаких изъянов. Кроме одного... - Я пойду, - сказала Элледель практически сразу же, как Галадриэль договорила. - У меня нет права рисковать ничьей жизнью, кроме своей. Однако, если кто-то захочет испытать судьбу - от компании я не откажусь. Говоря это, девушка машинально вертела в руках свой золотой перстень. Ограненный изумруд нагрелся от тепла тела, и казалось, что скольжение пальцев по его граням успокаивает и придает силы. Однако же, воспоминания, связанные с кольцом, чуть было не заставили Элледель смалодушничать и отказаться от роли приманки. Но девушка после минутной борьбы с самой собой все-таки взяла себя в руки. Она не поддалась слабости при виде раненого Фалхада, она не сдалась, увидев разрушенные Гавани; а сейчас и подавно не могла отступить. У неё не было на это права.
  13. нема за што (с), арт действительно классный прям не добавить ничего к сказанному
×

·